Чем опасен рост цен на электроэнергию для промышленности? Беседа с директором Ассоциации «Сообщество потребителей энергии»

Валерий Дзюбенко объяснил, чем опасен рост цен на энергию для промышленностиСергей ТихоновВ России начата масштабная реформа электроэнергетики, хотя некоторые ее параметры еще обсуждаются. Ясно, что цены на электроэнергию будут расти. Особенно много вопросов возникает у промышленных предприятий и других крупных потребителей энергии. Почему изменения все же необходимы, как они повлияют на тарифы, потребительскую инфляцию и в целом на экономику страны, рассказал «РГ» директор Ассоциации «Сообщество потребителей энергии» Валерий Дзюбенко.

Валерий Валерьевич, насколько рост цен на электроэнергию опасен для промышленности?

Валерий Дзюбенко: Для энергоемких отраслей это вопрос выживания. У производителей ферросплавов доля электроэнергии в себестоимости может достигать 30-40%. Очень чувствительны производство алюминия, удобрений, стройматериалов, химпром, металлургия и частично добыча.

Если электроэнергия занимает больше 5-7% себестоимости, любое повышение тарифа уже становится серьезным вызовом. Простые меры повышения энергоэффективности давно реализованы. Дальнейшая модернизация технологий требует больших инвестиций, а они сегодня дорогие.

Поэтому рост тарифа уже не воспринимается как стимул к повышению энергоэффективности. Он воспринимается как риск сокращения выпуска. В какой-то момент предприятие выбирает не между «экономить» и «не экономить», а между «работать здесь» и «переносить производство туда, где киловатт дешевле и правила стабильнее».

Это влияет на инфляцию?

Валерий Дзюбенко: Напрямую и через всю производственную цепочку. У тарифа есть мультипликатор. Сначала растет счет у металлурга, химика, цементника или добывающей компании. Потом это уходит в цену квадратного метра, поездки на транспорте, продуктов.

Сначала вырастет счет за электроэнергию у металлурга или химика, а потом это ретранслируется в стоимость жилья и продуктов

А если энергоемкое производство сокращается или закрывается, продукцию приходится замещать импортом. Это еще один канал раскручивания цен. Тарифная политика в электроэнергетике — не ведомственный вопрос. Это вопрос инфляции, инвестиций, промышленной конкурентоспособности и экономического роста.

А почему реформа электроэнергетики стала срочной именно сейчас?

Валерий Дзюбенко: При своевременном реагировании на вызовы никакой срочности, да и потребности что-то реформировать, не было бы. Энергосистема внезапно не стареет. Значительная часть станций построена еще в 1960-1980-х годах и подходит к пределу своего ресурса. Мы предупреждали об этом несколько лет назад. После реформы 2010-х было введено около 41 ГВт новых мощностей, но на горизонте 2042 года речь идет уже о замещении и обновлении порядка 88,5 ГВт и потребности в десятках триллионов рублей.

Проблема не в том, что энергетике внезапно понадобились деньги. Проблема в том, что модернизация ведется всплесками: запустили программу, собрали деньги, сделали паузу, но тариф назад не вернулся — выплачиваются щедрые дивиденды, копится нераспределенная прибыль. Потом энергетики снова приходят к потребителям за инвестициями. Для потребителя это выглядит как реформа с односторонним храповиком: вверх цена идет легко, вниз — никогда. Вместо постоянного ритмичного инвестиционного процесса возникают «пожары», тушить которые заведомо дороже. Сейчас потребность уже измеряется десятками триллионов рублей: около 40 трлн руб. на генерацию и еще 2,5 трлн руб. на сетевой комплекс до 2042 года. Вопрос не в том, нужна ли модернизация. Нужна. Вопрос — кто, сколько и за что будет платить.

Бурное жилищное строительство и развитие территорий сильно увеличили нагрузку на сетевой комплекс. Фото: Сергей Михеев

Откуда берется такая высокая стоимость строительства?

Валерий Дзюбенко: Энергетика сама по себе капиталоемкая отрасль. Но у нас к этому добавились высокая стоимость денег и недостаточная готовность энергомашиностроения.

Часто приводят пример Китая. Он вводит огромные объемы мощностей и делает это дешевле. Но Китай получает эффект масштаба: типовые решения, длинные серии, большой рынок оборудования, конкуренцию поставщиков. У нас такого масштаба пока нет.

Первая программа обновления электростанций в основном опиралась на импортное оборудование. Тогда много говорили о локализации, о заказах для отечественного энергомаша, но полноценный конкурентный рынок так и не возник. В результате российское оборудование часто довольно дорогое, часть технологий только осваивается.

Проблема не в локализации как таковой. Технологический суверенитет нужен. Проблема в локализации без конкуренции и без масштаба. Если рынок закрыть административно и оставить несколько поставщиков оборудования в тепличных условиях, цена не снизится. Она вырастет.

http://rg.ru/2026/06/25/poschitajte-nas.html